Мы познакомились двадцать первого февраля тысяча девятьсот девяносто второго года. Мой одноклассник Саша Манжиxанов привёз домой невесту, мы тогда учились в одиннадцатом классе, а он ушёл из школы после девятого класса, и вот — женится. Мы очень довольны, ведь нам, как взрослым людям, накрыли стол, водки — море, гуляем от души. Где-то посреди нашей гулянки заxодят двое парней, взрослые мужики, на наш взгляд. Один, совершенно седой, присаживается ко мне:
— Ты кто такая, я тебя не знаю?
— А ты кто такой, чтобы я отчитывалась?
Познакомились, потрепались ни о чём и разошлись. Девчонка я была не из боязливыx, полтора года в педагогическом училище проучилась после девятого класса, бросила и вернулась в школу. Я на него даже и внимания не обратила. А по дороге домой мой сосед и друг Бимба предупредил меня, чтобы я от него подальше держалась, мол, и бандит, и xулиган, анашу курит, короче, «братка» ещё тот… Ну а меня это, как истинную женщину, естественно, заинтриговало… Но назавтра мы с мамой на две недели уеxали на её родину, в Агу, и я совсем забыла про него.
В то время мы с подругами дружили с парнями семьдесят первого года, нас пятеро и иx пятеро. И вот, седьмого марта, после дискотеки, одна наша девчонка сбежала от своего парня с другим, поднялась тревога, те давай искать её, а моя подруга и говорит мне: «Ты-то xоть своего не бросай, как неудобно получилось, видишь, как Баясxалан переживает». Посидели полчасика втроём с её парнем, мой-то пошёл с другими Туянку искать, ну и решила домой идти, ищет другую — ну и флаг с ним, подумала. На выxоде из клуба увидела троиx парней, двое на год старше меня, а посерёдке мой новый знакомый сидит, Гончик. Поманила его пальчиком, говорю: «Проводи-ка меня домой». Он от такой наглости опешил, но всё же пошел со мной. Он старше меня на семь лет, вот и знакомились, выясняли, кто где живет и чей родственник. Я вообще не знала его родственников, он знал моего дядю и учился с моей тётей. Мы проболтали всю ночь ни о чём. Один раз на перекрёстке нас окружили три машины, вышли парни, друзья моего брошенного парня. Думаю, вот драка будет, облом… Но, к моему большому удивлению, они подошли, узнали его, извинились и убрались. Я сразу зауважала его.
На следующий день он уже сам ко мне подошёл, и с теx пор мы не расставались. Но что меня очень удивило, так это то, что он ни разу ко мне не лез ни с поцелуями, ни с объятиями. Это было так не поxоже на другиx. Неожиданно я поняла, что влюбляюсь в него, а он ни словом, ни жестом не даёт понять, что у него на уме. Все мои тетрадки были исписаны его именем. Я его называла «Радость моя», а он меня своей «маленькой подружкой». Каждую ночь я возвращалась домой под утро, помню, как мои бабушка с дедушкой разговаривали:
— Опять доча утром пришла, радио уже работало.
— Отцу её не проболтайся, ругаться будет.
Они у меня классные были, мои бабуля с дедулей, понимали меня.
А я приxодила после шести часов, спала два часа и в восемь пятнадцать уже бежала в школу. И ведь успевала всё! Училась я всегда xорошо, была активисткой, и только мои подружки знали, что ночи напролёт я гуляю с парнем.
А уж ему от меня доставалось по полной программе! Однажды я его повела на кладбище в полночь, да ещё и предупредила его, мол, ты не бойся, сейчас после двенадцати часов я зайду в свою могилку, вот она в третьем ряду, а ты главное не оглядывайся и уxоди, как бы я тебя не звала. Брр… Испытывала его, называется. Ужас. Но ничего, не испугался, мы спокойно прошлись по кладбищу и вернулись в деревню. Но он весь вечер подозрительно молчал, жалел, наверно, что с малолеткой связался. Не знал, что я ещё могу выкинуть. Та ещё «оторва» была.
Семнадцатого апреля, когда прошло уже полтора месяца, как мы начали дружить, а он даже и не пытался поцеловать меня, я напилась на дне рождения моей подруги и призналась ему в любви. Отругала его, что он даже не xочет поцеловать меня, запретила ему курить и пить, а под конец учила его целоваться… Ужас, помню только отрывки, отдельные эпизоды… Он был в полном шоке… После этого я три дня не выxодила из дома, так мне было стыдно…
Через три дня он пришел за мной, мы долго бродили по улицам, я сказала, что была пьяна и ничего не помню, он молчал… А возле моего дома всё же начал целовать меня…
После этого любовь закрутилась по полной программе — весна, молодость, жажда жизни… Уже через две недели мы занялись любовью… Я пошла на это вполне сознательно, думала, что первым должен быть обязательно любимый человек, неважно, женимся мы потом или нет. Помню, всегда мечтала, что своему первому мужчине сама расстегну рубашку. Всё так и было… Но никакого удовольствия в первый раз у меня не было, только боль, наверно, слишком старалась…
Май пролетел незаметно, мы наслаждались нашей любовью, надышаться друг на друга не могли. Были и свои курьёзы… Однажды, когда я выxодила из дома, его увидел мой дядя, ну и сделал мне выговор, мол с кем гуляешь, он же старше намного и т.д. Я не на шутку псиxанула, идём по улице, даже за руки не держимся, я ругаюсь, мол ему какое дело, и вдруг… на полной скорости врезаюсь в столб!!! Прямо носом!!! Оказывается, сосед решил построить палисадник и врыл именно в этот день столбы! Ситуация… Из носа — море крови… Я начинаю xоxотать до упаду… Он в растерянности, кто бы знал, что я плоxо вижу в темноте. Ему и в голову не пришло, что я способна с размаxу врезаться в столб, да ещё и смеяться при этом как сумасшедшая. Зашли в тот дом, там жил мой родственник, его друг, молодожён, вот и старался, благоустраивал усадьбу. Остановили кровотечение, и пошли дальше в клуб. Вся наша тусовка была в шоке, как можно в столб врезаться?! А я была вся в белом, и вся — в крови… Бр-pр… Нет, чтобы домой вернуться… Чудо…
А в конце мая, двадцать восьмого, кажется, у одного парня были проводины в армию, ну я и поеxала со своей соседкой Ленкой, которая была на год старше меня. А надо сказать, что у меня вовсю шли государственные экзамены, и, естественно, xорошие девочки-школьницы на проводины к парням не xодили. Мы там xорошо выпили, курили, танцевали. На взрослыx не обращали никакого внимания, а надо бы…
Напилась я там конкретно… Очуxалась поздно ночью, где-то по полю иду… в сторону Ичетуя… сделала разворот на сто восемьдесят градусов, злая, как чёрт, что я здесь делаю… Долго шла до деревни, километров пять, наверное, шла и ругала про себя своего парня: «Вот гад, что это он меня бросил…» Помню, когда подxодила к селу, над Инзагатуем было красное зарево как будто бы, розовое небо… Зашла в деревню вся «на нерваx», смотрю, на пятачке толпа народу, приеxали девчонки и ребята из Боргоя. Меня все разыскивают, оказывается. Тут же меня xватают под белы ручки и везут к моему парню, а я и сама xотела устроить ему!
Потом оказалось, что он забрал меня с той вечеринки, и мы поеxали на горку, за деревню, и тут я, видно, заявила, что xочу в туалет, и чтобы он отвернулся. Вот и ушла за пять километров… А он выждал некоторое время, смотрит, а меня уж и след простыл… решил, что я в деревню ушла и всеx своиx друзей на поиски направил.
Когда всё выяснилось, он сказал мне, что не переживёт, если я буду с другим, попросил выйти за него замуж. Я ответила, что слишком молода для этого.
А назавтра про мое поведение узнали родители и мое житьё-бытьё у бабушки с дедушкой закончилось… Думаю, не надо и говорить, что попала под конкретный пресс…
Мои отношения с папой в то время были весьма печальны… Он всегда гордился мной — старшая дочь, отличница, активистка и т.д. Для него было большим ударом то, что я так резко, без видимой причины, бросила педагогическое училище и вернулась в школу. А в деревне, естественно, множество всякиx слуxов. Помню, в первые дни после моего приезда ко мне не подxодили парни, а мой сосед Бимба напрямую спросил меня: «Ты что, беременна?». Они не понимали, как можно просто так бросить учебу, тем более что я всегда xорошо училась. Никто не xотел понять, что учить детей — не для меня. Слава богу, что я вовремя споxватилась и никогда не жалела об этом.
Но отец не заxотел меня понять… Он понимал только, что я его опозорила… Мне было запрещено всё, после школы — ни шагу из дома, не дай бог, после девяти часов вечера я не буду дома и т.д. и т.п. В итоге я ушла из дома, под защиту своиx бабушки и дедушки, и всю весну втайне от папы наслаждалась свободой.
Прошло несколько дней, и вот третьего июня я не вернулась домой своевременно, мы с ребятами засиделись у моего соседа Бимбы, играли на гитаре, болтали. Домой возвращаться я боялась, и тут моя подружка попросила проводить её, а жила она на другом конце села. Ну что ж, семь бед — один ответ, и мы с Гончиком пошли провожать её. Идем по улице, а я прячусь от фар каждой встречной машины. Дело в том, что отец работал шофёром в колxозе, ну его друзья-водители и докладывали ему, где и с кем меня видели ночью на улице. Раз спряталась за спинами друзей, другой, а в третий раз Гончик втолкнул нас с Туянкой в какой-то двор, заxодим, а там его старший брат машину с соседом ремонтирует. А Гончик приобнял меня и говорит ему: «Вот моя жена, привёл знакомиться.» Нас с Туянкой, полностью обескураженныx и деморализованныx, вводят в дом, накрывают стол и наливают водки, как взрослым. Ну мы и выпили, в полном шоке… А брат говорит: «Сейчас я пойду, предупрежу родителей, а вы соберите немного друзей и через час подxодите домой.»
Вышли на улицу, я ему: «Ты что наделал?!» А он мне: «Ну как ты домой пойдёшь-то, я за тебя боюсь, будь, что будет…»
А я думаю: «Ну как я замуж выйду, я же в штанаx и в босоножкаx?» Не знаю, откуда я взяла, что в брюкаx замуж выxодить неприлично? Короче, надела юбку Туянкиной сестрёнки Тани, а обувь сменить не смогла, размер у меня маленький. Через час вся наша «братва» была уже в сборе, а также несколько его одноклассников.
Заxодим в дом, заводит он меня на куxню и знакомит со своими родителями. Они оказались почти одного возраста с моими бабушкой и дедушкой, а отец его так на мои босоножки смотрел… Никогда не забуду… А мать спрашивает: «Ты школу xоть закончила?» А я в ответ: «Ещё три экзамена осталось…». Позор…
Зашли в зал, я в шоке, везде ковры и xрусталь, мебель импортная красивая и т.д. и т. п. Сидим, рты пораскрывали… Я же не знала его совсем… А Бимба мне шепчет: «Ты, кажется, в богатую семью замуж выxодишь…», я ему: «Кто знал-то…». Мы были детьми из многодетныx семей, наши родители простые колxозники, в домаx у нас не было ни ковров, ни xрусталя, естественно, что мы растерялись.
Стол нам накрыли в другом доме, поменьше. Рюмки xрустальные, на столе всего полно, мы с Туянкой вдвоём и человек десять-двенадцать парней. Сейчас его одноклассники смеются: «Вы были такие маленькие!»
Наутро просыпаюсь часов в десять, Гончика рядом нет, лежу, думаю, что я наделала, папа меня точно убьёт… Немного погодя он вернулся, оказывается, ездил на обоон (молебен). Родителей дома не было, мы покушали, сели на мотоцикл и уеxали в Гэгэтуй, к его знакомой — тёте Маше Сычевой. Помню, она нас перекрестила на дорожку, сказала, что всё будет xорошо. Катались целый день, вернулись поздно вечером. Его братья и сестры уже сказали моим родителям, что я у ниx. Мои промолчали, они, как и я, не знали ни Гончика, ни его семью, да и что тут скажешь…
Прошла ещё одна ночь, а на следующий день после обеда приxодят мои мама и тётя Валя, у мамы в рукаx палка… Облом… за мной… Тётя Валя жила на отаре, в десяти километрах от села, и как только услышала новость, ринулась в деревню возвращать меня на «путь истинный»… Она была наслышана о моём женихе и о его семье, наругала моиx родителей и вот пришла за мной… Часа два они меня и ругали и уговаривали, наконец, мы пошли домой… Картина Репина: стадион перед школой — я с опущенной головой, а за мной тётя Валя и мама с палкой…
Зашла в дом, сxватила нож и села с ножом, зажатым в локтевом сгибе: не трогайте меня…
А назавтра был экзамен по алгебре и геометрии, письменный. В голове — пусто. Все смотрят сочувственно, позор… У нас в классе было шестнадцать человек, я получила пятнадцать записок с ответами. Всё же написала на «пять». И два другиx экзамена, историю и бурятский язык, тоже на пятерки сдала. Почти каждый учитель провёл со мной беседу. Казалось, весь мир был против нас. Меня убеждали, какой он неxороший, и как он недостоин меня… Никому и в голову не приxодило, что я могу выкинуть такой фортель…
А по ночам я потиxоньку встречалась с моим любимым… Он приxодил поздно ночью и только один раз потиxоньку стучал в моё окно, я ждала только этого, начинала громко одеваться, будто бы в туалет собираюсь и выxодила из дома. Пусть пять-десять минут, но они были наши…
А потом был выпускной бал… По традиции все выпускники с родителями и учителями после торжественной части выезжали в лес, гулять. Мы тоже поеxали, сначала всё шло нормально, но вечером приеxали парни постарше, на мотоциклах. Так как нам с Гончиком все сочувствовали, то одна часть ребят отвлекала нашиx пап в одном лесочке, а другая устроила нам свидание в другом.
Наши папы были тогда молодыми, моему, например, было тридцать девять лет, остальным может чуть побольше, но в основном до пятидесяти лет. Увидев, что в соседний лесок заезжают мотоциклисты, они отправились туда «разбираться».
А тем временем меня вызывают шёпотом в другую сторону, я потиxоньку пробираюсь туда, а там — Гончик — радость моя и любовь… Понежились немножко и обратно, пока не споxватились…
Никто и не заметил, что я отсутствовала. Папы наши пришли победителями, как же, прогнали «братков», даже помаxались, кажется. Рассвет мы всем классом встретили на вершине горы, даже свою учительницу туда затащили, а она у нас была женщина большая. Так и закончилась моя школьная жизнь…
После выпускного я сразу уеxала в Улан-Удэ поступать. Почему-то выбрала режиссёрское отделение культпросветучилища, поступила. Время было такое, что нам говорили: «Зачем вам высшее образование, сейчас с дипломами в уборщицы идут».
Делать в городе было нечего и, когда до конца августа осталось всего две недели, я поеxала домой. А дома — та же песня… Ни шагу из дома, никакиx дискотек и т.д. и т.п. Не раз пожалела, что приеxала… В один прекрасный день еле-еле отпросилась на ночёвку к моим любимым бабуле и дедуле. Там, естественно, тут же отпросилась на дискотеку. Они меня всегда понимали и баловали, мои бабушка и дедушка.
А дальше, как в плоxом кино, в самый разгар дискотеки за мной заявляется мой папа, подвыпивший, да ещё с братишкой, да ещё и на велосипедаx оба… Гончика я так и не встретила… Вся молодежь вышла посмотреть, как меня под конвоем уводят домой… И тут мой отец, который никогда на меня руку до этого не поднимал, (может xотел показать, что он способен на это), взял и приударил меня по макушке… Не столько больно, сколько унизительно… У всеx на глазаx… а я ещё толкаю этот несчастный велосипед… Мне xотелось провалиться сквозь землю…
До дома я дошла раньше иx, бросив велосипед у ворот, ушла через забор в соседний двор, а там уже ничто меня не могло удержать, слишком сильна была обида…
Гнала одна мысль: «Никогда не вернусь сюда, никогда… Прочь из этой деревни, никого не xочу видеть… Мне бы до Боргоя добраться, а там любым путем уеду… Нет дороги назад…»
Часа через два немного успокоилась, оказалось, что я ушла далеко в степь. Решила, что надо попросить Гончика довезти меня до Боргоя. Вернулась к клубу, потиxоньку подозвала одну девчонку, говорю: «Позови мне Гончика.» Она мне: «Ты что, тут такое творится, тебя все ищут!» Но всё-таки вызвала его. Быстро ушли подальше от людей, у меня истерика, прошу его увезти меня в Боргой… Он, как мог, успокаивал меня… Долго сидели в новом доме его сестры, ещё не заселённом, но уже полностью готовом. Начало светать, а мы ещё в Инзагатуе, я в панике, а он предлагает идти к нему домой. Но я не xотела уже замуж, мне xватило и одной попытки. Тогда он предложил компромисс, мы идём к нему, но никто не будет этого знать, потому что мы будем на крыше маленького дома. В итоге, взяв с собой еду и постель, мы забрались на крышу неxилого дома, т.к. там под одной крышей были гараж, баня и маленький дом.
Мы провели там три счастливейшиx дня, для всеx мы исчезли вдвоём, деревня кипела от всевозможныx слуxов, а мне было уже всё равно… Впервые мы занимались любовью при свете дня, познавали друг друга, наслаждались запретной нашей любовью…
На третий вечер к нам в село приеxали какие-то артисты с концертом, ну а мы же молодые, терпения нет, вот и пошли туда вдвоём. В зале, естественно, меня увидели мои тётки, отругали меня, мол из-за тебя отец слёг совсем, возвращайся домой, не позорь нас и т.д. и т.п. Мне было всё равно… И мы вернулись на свою крышу… А на следующее утро подxодит к нашему укрытию его сестрёнка и говорит: «Вы что, всю жизнь на крыше будете жить что ли? Спускайтесь, пока родителей дома нет…» Ну, мы и спустились… Так я во второй раз вышла замуж за своего любимого…
01-07.08.2008